Мозгоспецифический белок

Сверхмалые дозы антител к белку S100 в терапии вегетативных расстройств и тревоги у больных с органическими и функциональными заболеваниями ЦНС

Примерно треть больных с вегетативными и тревожными нарушениями обращаются за помощью к терапевтам. Диагностика подобных состояний не вызывает трудностей в отличие от подбора терапии. Видение современными клиницистами проблемы лечения вегетативных расстройств с тревожными проявлениями основывается на комплексном подходе. С одной стороны, приоритетно использовать вегетокорректоры, но остается необходимость восстановления эмоционального состояния больных. Препараты, сочетающие в себе вегетотропный и противотревожный эффекты, часто имеют противопоказания к применению и побочные действия в виде миорелаксирующего, сомногенного эффектов. Поэтому появление нового анксиолитического препарата «Тенотен», лишенного побочных действий, является важным событием. В состав Тенотена входят сверхмалые дозы антител к мозгоспецифическому белку S100, который экспрессируется и секретируется клетками микроглии и астроцитами. Разнообразные фармакологические эффекты Тенотена включают стресс-протекторную функцию, регуляцию энергетического метаболизма нейронов, пролиферацию и дифференцировку клеток головного мозга. Экспериментально установлено, что сверхмалые дозы антител (СМД) к белку S100 обладают достаточно широким спектром психотропной, нейротропной и вегетомодулирующей активности. При этом анксиолитическое действие реализуется через ГАМК-ергический механизм (гамма-аминомасляной кислоты), т. е. Тенотен оказывает ГАМК-миметическое действие. Целью настоящего исследования явилось изучение эффективности препарата «Тенотен» в терапии психопатологической и вегетативной симптоматики и оценка его профиля безопасности.

Задачи исследования:

  1. оценка эффективности препарата «Тенотен» в терапии расстройств тревожно-депрессивного круга у больных с функциональными и органическими заболеваниями ЦНС (тревога, эмоциональная лабильность, раздражительность, депрессия, утомляемость, внутреннее напряжение, снижение работоспособности и концентрации внимания);
  2. оценка динамики вегетативных нарушений (тахикардия, головная боль, головокружение) у больных с функциональными и органическими заболеваниями ЦНС на фоне терапии препаратом «Тенотен»;
  3. анализ влияния препарата «Тенотен» на самооценку состояния пациентов, страдающих функциональными и органическими заболеваниями ЦНС.

Материал исследования:

В исследовании участвовали 40 больных, принимавших Тенотен: из них с функциональными расстройствами ЦНС (синдром вегетативной дисфункции с психовегетативными пароксизмами, головными болями напряжения (ГБН) и тревожно-депрессивным синдромом) — 16 больных; с органическими заболеваниями ЦНС в виде дисциркуляторной энцефалопатии (ДЭП) 1–2 ст. в сочетании с тревожно-депрессивным синдромом — 24 больных. Мужчин 15, женщин 25. Возраст 30–60 лет.

Контрольная группа 20 больных, из них 10 — с диагнозом ДЭП, 10 — с диагнозом ГБН в возрасте от 30 до 60 лет.

Методы исследования:

  1. Неврологический осмотр.
  2. Шкала САН для субъективной оценки состояния и качества жизни.
  3. Тест Спилбергера–Ханина для оценки степени тревожности.
  4. Интегральная оценка текущего функционального состояния организма с помощью прибора «Телекард», регистрирующего вегетативные показатели по ЭКГ.

Обследование больных неврологическими и психологическими методами проводилось до и после лечения.

Все пациенты принимали препарат «Тенотен» по схеме 2 таблетки 3 раза в день на фоне базовой медикаментозной терапии (Кавинтон, Гипотиазид, Энап, Нейромультивит) и физиотерапия (иглорефлексотерапия (ИРТ), гипербарическая оксигенация (ГБО)). Курс лечения составил 4 недели.

Результаты исследования

У пациентов с головной болью напряжения определялся мышечно-тонический синдром на шейном уровне. В неврологическом статусе у пациентов с ДЭП выявлялись органическая микросимптоматика, легкий и умеренный вестибулярно-атактический синдром. При поступлении все пациенты предъявляли жалобы на головные боли (75% пациентов), головокружение (50% пациентов), шаткость, неустойчивость походки (25% пациентов), утомляемость (60% пациентов), беспокойство, тревожность (100% пациентов), плохое настроение (100% пациентов), боли в разных частях тела (75% пациентов), нарушения сна (85% пациентов), дневная сонливость (50% пациентов).

На фоне проведенного лечения препаратом «Тенотен» отмечена отчетливая редукция неврологической симптоматики и уменьшение жалоб на свое состояние — уменьшение тревожности, исчезновение головных болей, улучшение сна и общего самочувствия. У пациентов контрольной группы отмечалась менее выраженная положительная динамика.

Шкала тревоги Спилбергера–Ханина предусматривает оценку реактивной и личностной тревоги. Реактивная тревога — это состояние, возникающее в ответ на действие или событие, она не устойчива во времени и взаимосвязана с ситуацией. Во втором случае тревога как черта, свойство личности характеризуется относительно устойчивой склонностью человека воспринимать угрозу своему «я» в различных ситуациях и реагировать на них усилением состояния тревоги.

После курса комплексной терапии с использованием Тенотена выявлено достоверное (р<0,005) снижение уровня реактивной (с 57,8 до 32,5±6,0 баллов) и личностной (с 47,2 до 34,0±8,5 балла) тревоги в основной группе. Тенотен оказался наиболее эффективен в группе с высокой и средней степенью тревоги (75%) в основной группе и совсем не изменил уровень тревоги у больных с изначально низкой степенью тревожности.

В контрольной группе отмечено менее выраженное снижение показателей реактивной и личностной тревоги (р<0,05). Так, до лечения в этой группе реактивная тревога была высокой (57,4±8,4 балла), после лечения она несколько снизилась (41,2±6,8 балла). Личностная тревога была в данной группе до лечения также высокой (50,1±7,8 балла), после лечения отмечено ее некоторое снижение (38,8±8,5 балла).

Субъективная оценка состояния качества жизни оценивалась по шкале САН. До лечения средние показатели самочувствия в исследуемых группах составили 13,6±2,24 балла, активность 23,2±3,19 балла, настроение 32,1±4,67 балла, что соответствует низким показателям качества жизни (рис.).

В ходе терапии Тенотеном прослеживается отчетливая положительная динамика состояния, особенно по показателю настроения. Пациенты, получавшие только базовую терапию, отмечали менее выраженное улучшение самочувствия.

Для качественной оценки активности структур вегетативной регуляции использовался метод кардиоинтервалографии (прибор «Телекард»), который предназначен для оценки процесса регуляции деятельности синусового сердечного ритма, отражающего адаптационно-компенсаторные перестройки организма. Метод включает регистрацию и математический анализ кардиоинтервалограммы (КИГ). Запись КИГ проводили в условиях, соответствующих требованиям, описанным в руководствах по изучению вегетативной нервной системы (ВНС) и основного обмена. Сравнивался баланс активности парасимпатического и симпатического отделов вегетативной нервной системы. Вначале проводилось исследование вегетативного тонуса, а затем вегетативной регуляции в клино- и ортоположении.

Под вегетативной реактивностью понимают величину и направленность реакции системы в ответ на внешнее или внутреннее возбуждающее воздействие. В оценке вегетативной регуляции важными являются характер (симпатическая или парасимпатическая), сила реакции (амплитуда отклонения вегетативных показателей) и ее длительность (возврат вегетативных показателей к исходному уровню). При исследовании вегетативной реактивности учитывался «закон исходного уровня», согласно которому чем выше исходный уровень, тем в более деятельном и напряженном состоянии находится система или орган, тем меньший ответ возможен при действии внешних стимулов.

В нашем исследовании избыточная вегетативная активация до лечения отмечалась в обеих группах как в эрготропном контуре (VLF), так и в парасимпатическом (HF). Это свидетельствовало о нестабильном вегетативном статусе и напряженности вегетативной системы. Подобное нарушение баланса между этажами регуляции означает наличие у пациентов синдрома вегетативной дисфункции.

До лечения вегетативный статус в ортостатической пробе характеризовался выраженной дисфункцией в виде эрготропной активности (волны VLF больше нормы более чем в 3 раза, р<0,05) и недостаточной парасимпатической реакцией (волны HF).

После курса терапии Тенотеном произошло снижение избыточно повышенных показателей VLF у 20 пациентов основной группы в клинопробе (р<0,05), в ортопробе у 17 пациентов практически до нормальных цифр (р>0,05), в то время как этот показатель в контрольной группе снижался только у 16 пациентов в клинопробе (р>0,05) и у 10 пациентов в ортопробе (р>0,01).

В то же время наблюдалось включение в регуляцию барорецепторного контура (LF). В основной группе показатели LF повышались: у 19 пациентов в клинопробе (р<0,05), в ортопробе у 18 пациентов (р>0,05). В то время как в контрольной группе у 14 пациентов не отмечалось снижение LF в клинопробе (р>0,05), а у 12 пациентов в ортопробе наблюдался рост LF (р>0,05).

Положительная динамика наблюдалась и в парасимпатическом контуре (HF). В основной группе у 22 пациентов повысился уровень HF в клинопробе (р<0,001), в ортопробе у 16 пациентов (р>0,05). В контрольной группе у 22 пациентов отмечалось менее значимое повышение HF в клинопробе (р<0,001) и у 19 пациентов в ортопробе (р<0,05). Таким образом, более выраженные сдвиги наблюдались в группе пациентов, принимавших Тенотен, что свидетельствует о его вегетостабилизирующем влиянии. В результате терапии Тенотеном произошло уравновешивание симпатических и парасимпатических отделов вегетативной нервной системы.

Общая динамика вегетативных сдвигов оценивалась интегрально на основании полученных данных. До лечения имели место функциональная недостаточность в блоке барорецепторного контура симпатической регуляции (LF=–1000) и парасимпатической (HF=–900), а гомеостатические показатели превышали норму по эрготропному (супрасегментарному) контуру (VLF). После лечения показатели вегетативной реактивности максимально изменились в эрготропном контуре основной группы (VLF=–3400), что является хорошим показателем. В контрольной группе характер сдвигов при вегетативных пробах был разнонаправленным как до, так и после лечения.

Проведенное исследование показало, что основой терапевтической активности Тенотена является восстановление гомеостатического принципа — минимального участия верхних этажей вегетативной регуляции в адаптивной деятельности: снижение эрготропной активности и повышение влияния симпатического и парасимпатического сегментарных контуров.

Следовательно, вегетотропное действие препарата «Тенотен» реализуется в полисистемных сдвигах, что говорит о его влиянии на супрасегментарный уровень регуляции (ствол мозга, гипоталамус, структуры лимбико-ретикулярного комплекса).

Выводы:

  1. Проведенное исследование свидетельствует о высокой клинической эффективности препарата «Тенотен» в составе комплексной терапии у пациентов с функциональными и органическими расстройствами нервной системы.
  2. Тенотен оказывает достоверное противотревожное и вегетостабилизирующее действие: после 4 недель лечения препаратом отмечена положительная динамика субъективного самочувствия больных, снижение как реактивной, так и личностной тревожности, снижение вегетативных проявлений.
  3. 3.Противотревожное действие Тенотена в двух обследованных группах (с функциональными и органическими расстройствами), разных по этиологии, говорит об универсальном анксиолитическом воздействии препарата.
  4. Тенотен оказался наиболее эффективным в группе с высоким и средним уровнем тревожности.
  5. Достоверные изменения показателей вегетативной регуляции свидетельствуют о вегетотропном действии Тенотена, его способности снижать вегетативную реактивность и нормализовать вегетативный тонус уже к концу 1 недели терапии.
  6. Препарат «Тенотен» не оказывал гипногенного и миорелаксирующего действия, ухудшающего самочувствие пациентов.
  7. Тенотен улучшает качество жизни пациентов, не влияет на концентрацию внимания и не снижает работоспособность, что позволяет использовать его в амбулаторной практике у пациентов, ведущих активную профессиональную деятельность.

Таким образом, Тенотен может быть рекомендован для применения в терапевтической и неврологической практике как противотревожный препарат с вегетотропным действием, обладающий высоким профилем безопасности для пациентов разных возрастных групп.

Купить номер с этой статьей в pdf

Что это такое — онкомаркер S100? Он является белком, способным связывать кальций. Этот белок есть в большом количестве в клетках кожи, присутствует он также в головном и спинном мозге.

Запомните! Пробы могут быть взяты разными методами, поэтому сравнивать результаты их нельзя – интерпретация может быть неверной.

Функции онкомаркера

Свое название онкомаркер получил в результате способности растворяться в сульфате аммония при нормальном pH. Антигены этого онкомаркера выполняют различные функции, принимают участие в различных физиологических процессах.

Уровень s100 показывает наличие или отсутствие меланомы, служит индикатором «поломок» в центральной нервной системе, указывает на различные неопластические заболевания и воспаления. Для диагностирования поражения мозга обуславливают формы белка — онкомаркер s100 (рр) или с100 (оф). Они используются как маркеры возможных повреждений мозговых тканей при нарушениях кровообращения в мозгу. При кровоизлияниях в мозг максимальная концентрация в крови может определиться в первые сутки, при ишемическом инсульте – на третьи сутки.

Ведущие клиники в Израиле

Ассута

Израиль, Тель-Авив

Обратиться в клинику

Ихилов

Израиль, Тель-Авив

Обратиться в клинику

Хадасса

Израиль, Иерусалим

Обратиться в клинику

Где образуется

Этот мозгоспецифический белок можно обнаружить в различных тканях человеческого организма. Образование S 100 происходит в клетках различного типа, к примеру:

  • Клетки лимфоузлов;
  • Меланоциты (имеют нейтральное происхождение, вырабатывают меланин);
  • Хондроциты (составляющие хрящей);
  • Адипоциты (продуцируют жировую ткань – белок S100b);
  • Леммоциты (участвуют в процессе создания миелиновой оболочки нейронов);
  • Нейроглия (выполняют защитную, опорную функции, окружая нейроны и капилляры);
  • Миоэпителиальных (одни из составляющих желез внешней секреции);
  • Тельца Пачини (нервные рецепторы кожи, которые отвечают за восприятия прикосновений и вибрации);
  • Клетки Лангерганса (составляющие иммунной системы кожи).

Сочетания для проверки на онкологию

Антиген этого белка являет собой гомо- и гетеродимер α либо β в трех сочетаниях:

  • αα – в поперечнополосатых мышцах, почках, сердце, печени;
  • αβ – меланоциты;
  • ββ – в глиальных и Шванновых клетках.

Требуемый для сдачи анализа вариант врач определяет сам. Этот анализ крови проводится для диагностики и при контролировании итогов лечения онкологических, неврологических заболеваний и заболеваний неврологического характера. s100 является единственным онкомаркером, восприимчивым к меланоме. Проверка на этот антиген нужна также, если у вас имеется неблагоприятная наследственность к типам рака, которые могут быть обнаружены этим онкомаркером.

Когда необходимы анализы

Сдача анализа на этот белок требуется следующим направлениям медицины при подозрении на различные заболевания:

  1. Онкология. Этот онкомаркер нужен для своевременного обнаружения метастаз меланомы, рецидивов заболевания, злокачественных трансформаций других органов и для оценки успешности лечения рака кожи;
  2. Кардиология. S100 требуется при стенокардии, всевозможных нарушениях сердечного ритма;
  3. Неврология. Анализ белка s100 нужен при подозрении болезни Альцгеймера (у пожилых пациентов) и наличия асфиксии у новорожденных;
  4. Ревматология. Анализ необходим при аутоиммунных болезнях – ревматоидном артрите, болезни Либмана-Сакса;
  5. Травматология. В качестве уточняющего обследования при травмах головы.

Какие заболевания меняют показатели s100

Так как онокомаркер s100 показывает уровень белка, то его увеличение может сигнализировать о различных заболеваниях человека. Это могут быть:

  1. Злокачественные перерождения опухолей в рак (меланома, поражения легкого, мочевого пузыря, молочной железы, яичника);
  2. Расстройства нервной системы (болезни Шарко, Альцгеймера, синдром Дауна, рассеянный склероз, нейродегенерация, псевдосклероз спастический);
  3. Аутоиммунные и воспалительные расстройства (псориаз, хронический бронхит, артрит ревматоидный);
  4. Болезни сердца (сердечная недостаточность, гипертрофия желудочков).

Также возрастание концентрации белка может наблюдаться у людей, которые оперировались в условиях искусственного кровообращения.

Также могут диагностироваться понижения уровня белка. Это случается при:

  • Уменьшении (или полном исчезновении) раковой опухоли при лечении;
  • Сердечной недостаточности тяжелой степени.

Повышенный уровень онкомаркера может обозначать и другие сложные заболевания или аномальные состояния человека. При получении анализа с повышенным уровнем белка рекомендуют его повторную сдачу для исключения ложного результата, и проведение необходимых дополнительных исследований. Все это необходимо для установления точного диагноза.

Запомните! Концентрация s100 с возрастом становится выше, чаще такое случается у мужчин, чем у женщин. Для подтверждения точности анализа его повторяют и делают томографию.

Подготовка для проведения анализа

Для сдачи крови из вены на онкомаркер s100 надо провести предварительную подготовку организма. За пару дней до сдачи крови исключить из своего рациона жирную пищу. За 8 часов до сдачи крови не следует кушать, употреблять чай, кофе, газированные напитки. Перед сдачей анализа не напрягать свой организм физическими нагрузками (они могут увеличить уровень белка s100). За полчаса до сдачи анализа – не курить. Непосредственно перед сдачей крови за 15-20 минут необходимо отдохнуть. Если вы принимаете какие-либо лекарства – надо поставить в известность врача, это касается и проведения всевозможных медицинских процедур.

Сдачу анализа откладывают, если она совпадает с началом менструации или наличием воспалительного процесса в организме (при наличии этих моментов данные анализа s100 могут быть выше нормы). Процедуру сдачи крови проводят спустя 5-6 дней после исчезновения воспаления или окончания менструации.

Хотите получить смету на лечение?

Получите смету на лечение

* Только при условии получения данных о заболевании пациента, представитель клиники сможет рассчитать точную смету на лечение.

Расшифровка результатов

Для подобного исследования делают забор спинномозговой жидкости иногда ликвора или крови из вены – в большинстве случаев. Нормальным уровнем белка считается его концентрация не выше 0,105 мкг/л. Если был забор ликвора, то здесь концентрация, считающаяся нормальной, будет не выше 5 мкг/л. Если показатели уровня выше – это считается патологией.

Но практически стопроцентным доказательством опухолевого процесса является пятикратное и более увеличение уровня показателя s100. Если показатели выше нормы, но не очень сильно, это может указывать на заболевания другого происхождения. Но точная постановка диагноза проводится на основании и других анализов, а не только на этот онкомаркер. Поэтому пациенту требуются пройти дополнительные обследования.

Изменение уровня s100 при меланоме

С нераковыми образованиями на коже и у совершенно здоровых людей наблюдается обычный уровень s100. Тогда как у людей, имеющих меланому во II стадии, уровень этого белка выше на 1,3%, у тех, кто имеет меланому III стадии, уровень белка будет уже выше на 8,7%. Четвертая стадии меланомы покажет превышение уровня белка на 73,9%. При разрастании опухоли колебания концентрации белка будет расти пропорционально изменению размера опухоли.

У больных с начальной стадией меланомы уровень онкомаркера s100 будет превышать нормальный на 5,5%, если идет метастазирование в соседние органы, то рост показателей будет уже на 12%, отдаленные метастазы повышают показатели s100 на 43-47процентов.

После подтверждения диагноза, анализ этого онкомаркера проводится, чтобы увидеть прогресс при лечении, степень регресса рака кожи и для установления состояния больного.

Изменение уровня s100 при работе других систем организма

Повышение уровня онкомаркера s100 может наблюдаться не только при наличии опухолевых заболеваний, но и при других заболеваниях. Возрастание s100 до 0,4 мкг/л может наблюдаться при некоторых болезнях органов мочеполовой системы, легких, органов ЖКТ. Увеличение уровня s100 до 2 мкг/л происходит и при сильных инфекциях бактериального характера. При сбоях в работе центральной нервной системы также рекомендовано исследовать уровень этого белка для оценки уровня нарушений работы ЦНС и составления плана лечения.

Накопление некоторого количества антигена обычно для следующих неврологических заболеваний:

  1. Биполярных аффективных расстройствах;
  2. Рассеянном склерозе;
  3. Инсульте;
  4. Болезни Либмана-Сакса;
  5. Деменции альцгеймеровского типа;
  6. Травматических и метаболических повреждениях мозга;
  7. Субарахноидальных кровотечениях.

Увеличение показателя s100 при сбое работы ЦНС имеет прямую связь со степенью тяжести повреждений. Если показатель имеет величину больше 0,3 мкг/л – это говорит о неблагоприятном прогнозе болезни. Если показание онкомаркера находится в пределах нормы, и это сочетается с хорошими результатами томографии, то нарушений нервной ткани нет. Повышенное значение показателя вместе с томограммой, где наличествуют повреждения, подтверждает наличие осложнений. Если есть субарахнодиальные кровоизлияния, то изменяется количество белка только в анализах ликвора, в крови этот показатель остается в норме.

Если после перенесенной остановки сердца и проведенных реанимационных процедур показатель s100 больше 1,5 мкг/л, то это очень плохой признак для дальнейшего прогноза. Также возрастание уровня белка возможно при усиленных физических нагрузках.

Видео по теме:

Для чего нужен анализ

Уровень s100 может изменяться при многих заболеваниях. Поэтому как скриннинговое исследование на рак кожи этот анализ не применяется. Этот метод хорошо дополняет определения повреждений ЦНС, метастазирования и рецидива рака, обнаружения меланомы. После правильной постановки диагноза этот анализ систематически проводится для уточнения результатов после проведенных процедур лечения, а также для определения состояния пациента.

Белок S-100

Определение в крови белка S-100, используемое для диагностики, оценки прогноза и контроля лечения некоторых онкологических, неврологических, воспалительных и других заболеваний.

Синонимы русские

  • Протеин S-100
  • Онкомаркер меланомы

Синонимы английские

  • S-100 protein
  • S100 protein

Метод исследования

Электрохемилюминесцентный иммуноанализ.

Диапазон определения: 0,005 — 195 мкг/л.

Единицы измерения

Мкг/л (микрограмм на литр).

Какой биоматериал можно использовать для исследования?

Венозную кровь.

Как правильно подготовиться к исследованию?

  • Не курить в течение 30 минут до исследования.

Общая информация об исследовании

Белки S-100 – это небольшие кальций-связывающие белки, относящиеся к тому же суперсемейству, что и кальмодулин, и тропонин C. В настоящий момент известно около 25 белков S-100. В организме человека они выполняют самые разнообразные функции: необходимы для роста и дифференцировки клеток, транскрипции, фосфорилирования белков, секреции, сокращения мышечного волокна и других процессов. Они регулируют клеточный цикл и апоптоз и могут поэтому участвовать в процессе онкогенеза. Концентрация белков S-100 изменяется при многих злокачественных заболеваниях, что может быть использовано для диагностики и прогноза опухолей.

Наибольшее диагностическое значение белок S-100B имеет в отношении меланомы. Белок S-100B является стандартным иммуногистохимическим маркером, который рутинно используется при патоморфологической диагностике меланомы. Также он выделяется злокачественными меланоцитами в кровь, где может быть измерен. На данный момент белок S-100B – это наиболее изученный биомаркер меланомы. Показано, что уровень белка S-100B хорошо соотносится с клинической стадией меланомы. Так, наиболее высокая концентрация этого биомаркера наблюдается при диссеминированных опухолях. Концентрация белка S-100B находится в пределах нормы у здоровых лиц и людей с доброкачественными новообразованиями кожи, но повышена в 1,3 %, 8,7 % и 73,9 % случаев меланомы на стадии I/II, III и IV соответственно. Учитывая, что на ранней стадии меланомы повышение уровня S-100B наблюдается редко, этот биомаркер не используется для скрининга меланомы. Белок S-100B также применяется для оценки прогноза меланомы: повышение уровня S-100B связано с более агрессивным течением болезни. В исследованиях доказана корреляция между уровнем белка S-100B и толщиной по Бреслоу – другим хорошо известным прогностическим фактором. Сочетание этих двух прогностических факторов позволяет получить более точную оценку прогноза заболевания. Так, повышение концентрации белка S-100B более 0,22 мкг/л в сочетании с толщиной по Бреслоу более 4 мм свидетельствует о диссеминации опухоли с чувствительностью 91 % и специфичностью 95 %. Исследование концентрации белка S-100B также используется для контроля лечения меланомы. Нарастание уровня этого биомаркера свидетельствует о прогрессировании меланомы, и наоборот, снижение его концентрации – о ее регрессе. Показано, что информативность биомаркера S-100B для оценки лечения меланомы выше, чем информативность другого биомаркера меланомы – лактатдегидрогеназы (ЛДГ). Повышение белка S-100B наблюдается также при астроцитоме, опухолях почек и некоторых разновидностях лейкозов, а также при заболеваниях почек, печени (в том числе метастазах различных опухолей в печень), различных воспалительных и инфекционных заболеваниях.

Другие белки S-100 также могут иметь определенное клиническое значение при диагностике других видов рака. Так, например, белок S-100A4 может быть использован для оценки прогноза рака молочной железы, желудка, мочевого пузыря, поджелудочной железы и легкого. Белок S-100A7 является биомаркером рака легкого и яичника. Белок S-100A9 может быть использован для дифференциальной диагностики рака предстательной железы и доброкачественной гиперплазии простаты.

Возможность применения белков S-100 в клинической практике была показана не только при злокачественных заболеваниях, но и при широком спектре других патологий.

В головном мозге белок S-100B преимущественно продуцируется астроцитами, а его усиленный синтез свидетельствует об активации астроцитов в ответ на повреждение нервной ткани на фоне гипоксии или гипогликемии. Повышение уровня белка S-100B в крови и спинномозговой жидкости наблюдается при травматическом повреждении головного мозга. Показано, что определение концентрации S-100B позволяет отобрать пациентов с черепно-мозговой травмой легкой степени тяжести, действительно нуждающихся в проведении КТ, и избежать до 30 % ненужных исследований. Ученые обнаружили, что повышение уровня белка S-100B более 0,1 мкг/л является чувствительным маркером патологических изменений на КТ головного мозга. Другие примеры использования белка S-100B в неврологии:

  • повышенный уровень этого биомаркера у новорождённых свидетельствует в пользу гипоксемической/ишемической энцефалопатии при наличии асфиксии новорождённых;
  • повышенный уровень этого биомаркера (более 0,3 мкг/л) является неблагоприятным прогностическим фактором у пациентов со спонтанным субарахноидальным кровоизлиянием;
  • уровень белка S-100B повышен у пациентов с системной красной волчанкой с поражением нервной системы.

Синтез белка S-100A1 характерен для миокарда, где этот белок участвует в процессе сокращения миофибрилл. Синтез S-100A1 усилен при гипертрофии правого желудочка и снижен при тяжелой сердечной недостаточности. У пациентов с острым инфарктом миокарда отмечается повышение уровня S-100A1 в крови. Сочетание оценки по шкале Глазго менее 6 баллов, повышенного уровня нейронспецифической энолазы (NSE) более 65 нг/мл и белка S-100 более 1,5 мкг/л через 48-72 часа после сердечно-легочной реанимации при остановке сердца является высокоспецифичным индикатором неблагоприятного неврологического исхода и когнитивной дисфункции.

Белки S100A8, S100A9 и S100A2 преимущественно синтезируются фагоцитами и выполняют разнообразные функции, связанные с воспалением. Концентрация этих белков отражает активность воспалительных заболеваний, таких как ревматоидный артрит, хронический бронхит и муковисцидоз.

Таким образом, белок S-100 является неспецифичным биомаркером, вследствие чего его иногда сравнивают с С-реактивным белком – другим неспецифичным, но широко используемым биомаркером заболеваний разной этиологии. Так как возможен ложноположительный результат исследования на белок S-100, во избежание диагностических ошибок рекомендуется проведение повторных анализов.

Для чего используется исследование?

  • Для диагностики, оценки прогноза и контроля лечения некоторых онкологических, неврологических, воспалительных и других заболеваний.

Когда назначается исследование?

  • В онкологии – при диагностике меланомы и некоторых других злокачественных опухолей;
  • в неврологии – при наличии черепно-мозговой травмы, асфиксии новорождённого, нейродегенеративных заболеваний (например, болезни Альцгеймера);
  • в кардиологии – при сердечной недостаточности и острой ишемии;
  • в ревматологии: при наличии ревматоидного артрита, системной красной волчанки, псориаза и других аутоиммунных заболеваний.

Что означают результаты?

Референсные значения: 0 — 0,11 мкг/л.

Причины повышения уровня S-100:

  • злокачественные новообразования (меланома, рак молочной железы, поджелудочной железы, желудка, мочевого пузыря, легкого, яичника, предстательной железы);
  • заболевания сердца (гипертрофия миокарда, острая ишемия);
  • заболевания головного мозга (черепно-мозговая травма, субарахноидальное кровоизлияние, ишемия);
  • воспалительные и аутоиммунные заболевания (ревматоидный артрит, системная красная волчанка, псориаз).

Причины понижения уровня S-100:

  • эффективное лечение заболевания;
  • сердечная недостаточность тяжелой степени тяжести (белок S-100A1).

Что может влиять на результат?

  • Стадия рака;
  • объем повреждения клеток, синтезирующих белок S-100.



Важные замечания

  • Белок S-100 является неспецифичным биомаркером.

Также рекомендуется

  • Нейронспецифическая энолаза (NSE)
  • Лактатдегидрогеназа (ЛДГ) общая
  • Лабораторные маркеры рака молочной железы
  • Лабораторные маркеры рака легких
  • Лабораторные маркеры рака толстой кишки

Кто назначает исследование?

Онколог, нефролог, кардиолог, ревматолог, терапевт, врач общей практики.

Литература

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПСИХИАТРА НА НЕЙРОИММУНОМОДУЛЯЦИЮ: НЕЙРОИММУННОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И ЕГО МЕХАНИЗМЫ

М. Е. Вартанян, Г. И. Коляскина (1987)

Нам было предложено изложить точку зрения психиатра на существующие в настоящее время концепции в области психоиммуноневрологии. Следовательно, ставится вопрос о вкладе психиатрии в иммунологию и наоборот. Начнем с истории проблемы. Развитие иммунологического направления в биологической психиатрии тесно связано с прогрессом в фундаментальной иммунологии. Оно отражало все этапы развития иммунологии, начиная с примитивных концепций гуморального иммунитета, кончая современными теориями клеточных взаимодействий при развитии иммунной реакции в организме. Последние данные в области биологической психиатрии позволяют думать о существовании определенных изменений в иммунной системе больных шизофренией.

Попытаемся суммировать все, что известно в рамках этих исследований.

Концептуально, антигенные свойства ткани мозга были впервые постулированы в 1901 году И. И. Мечниковым, который продемонстрировал цитотоксический эффект сыворотки крови животного, иммунизированного экстрактом из ткани мозга. Позднее В. К. Хорошко предположил участие аутоиммунных механизмов в развитии нервных и психических болезней. В связи с недостаточно высоким теоретическим уровнем работ в области неинфекционной иммунологии интерес исследователей к работам в этой области, постепенно исчез и возобновился вновь в 60-е годы, когда была сформулирована аутоиммунная гипотеза шизофрении.

Среди первых работ в этой области следует упомянуть исследование Хиса и Краппа, в котором они, используя метод иммунофлюоресценции, пришли к заключению о том, что у больных шизофренией имеется атипичный иммуноглобулин, антитело, реагирующее с элементами мозговой ткани. Титры антител были непостоянными. Было обнаружено, что этот иммуноглобулин может связываться с нейронами септальной области мозга, изменяя их физиологические свойства, и вовлекаться в механизмы нейрогуморальной регуляции, приводя таким образом к изменению поведения. В 1970 году Логен и Деодар сделали попытку воспроизвести результаты Хиса и Краппа, но она оказалась безуспешной. Существенный интерес имеют данные Фессела и Хирата-Хиби которые продемонстрировали значительное увеличение числа атипичных лимфоцитов в мазках крови больных шизофренией и их родственников по сравнению с таковым в контрольной группе здоровых.

Наконец, следует упомянуть об исследованиях, выполненных в 60-е годы советскими исследователями, которые продемонстрировали появление антимозговых антител (АМА) в сыворотке крови больных шизофренией и охарактеризовали изменение свойств лимфоцитов крови при этом заболевании.

Хотя методически эти работы далеки от современных стандартов, тем не менее они дали сильный толчок к проведению более интенсивных исследований, касающихся изучения особенностей иммунитета при шизофрении и роли иммунологических нарушений в патогенезе заболевания.

Аутоиммунная гипотеза шизофрении, сформулированная в этот период времени, послужила толчком для развития следующих направлений исследований:

— вклад мозгоспецифических белков в патогенез психических болезней,

— роль Т- и В-лимфоцитов в развитии психических нарушений;

— использование иммуномодуляторов в терапии эндогенных психозов.

МОЗГОСПЕЦИФИЧЕСКИЕ БЕЛКИ

В наши дни изучение мозгоспецифических белков является особенно важным, т. к. оно проливает свет на понимание основных механизмов, лежащих в основе функционирования мозга. Становится все более очевидным, что мозгоспецифические белки играют определенную роль в процессах, протекающих в нервной ткани, таких как генерация и проведение нервного импульса, взаимодействие клеток между собой, контроль проницаемости ионных каналов, регуляция рецепторного связывания, а также обучение и память.

В настоящее время имеется огромное число сообщений, касающихся мозгоспецифических белков; однако информация в большинстве из них ограничивается описанием процедур выделения их из экстрактов мозга. Очень немногие мозгоспецифические белки были охарактеризованы в отношении их физико-химических свойств, клеточной или субклеточной локализации или описано их обнаружение в специфических областях мозга, что также может быть важно для коррекции понимания их роли в функционировании нервной системы.

Следует отметить значительный прогресс в последнее десятилетие в методах выявления и выделения мозгоспецифических белков.

Локализация мозгоспецифических белков, изолированных и охарактеризованных с помощью химических методов, дала возможность описать эти белки в качестве маркеров структурных компонентов нервной ткани. Среди них можно назвать маркерный белок нейронов и глии центральной и периферической нервной системы.

Понятно, что точная локализация мозгоспецифических белков, их маркерные свойства могут быть использованы в клинической и биологической практике с тем, чтобы связать некоторые патологические состояния мозга с определенными мозгоспецифическими белками.

Сегодня один из наиболее важных аспектов прикладной нейроиммунологии связан с изучением участия мозгоспецифических белков в развитии иммунопатологических реакций, сопровождающих психические нарушения и роли этих белков в патогенезе психических заболеваний.

Большинство исследователей прежде при изучении АМА у больных шизофренией использовали в качестве антигенов препараты, полученные при низкоскоростном (до 10000 g) центрифугировании гомогената мозговой ткани. Излишне говорить, что такие препараты содержали как связанные с мембранами, так и водорастворимые антигены, что делало невозможным оценить вклад отдельных мозгоспецифических белков в получение позитивных результатов при тестировании сыворотки крови.

В иммунологических исследованиях последних лет сделана попытка продемонстрировать участие некоторых мозгоспецифических белков в механизмах формирования сенсибилизации организма больных шизофренией к компонентам ткани мозга. Например, югославские ученые продемонстрировали возникновение сенсибилизации к мозгоспецифическим белкам С-100 и 14-3-2 (мозгоспецифическая енолаза) у больных некоторыми психическими заболеваниями. Совместными усилиями советских и югославских исследователей была продемонстрирована положительная реакция Артюса (гиперчувствительность немедленного типа) и положительная кожная реакция замедленного типа к мозгоспецифическим белкам С-100 и 10—40-4 у больных шизофренией. Эти данные позволяют предположит участие белков С-100, 14-3-2 и 10-40-4 в развитии иммунопатологических реакций при шизофрении.

Значительный интерес представляют эксперименты, демонстрирующие возможность прямого влияния АМА на изолированные препараты нервной ткани и клетки, переживающие в условиях in vitro, которые подтверждают гипотезу, предполагающую участие аутоиммунного компонента в патогенезе шизофрении.

Изучение влияния АМА на функциональную активность единичной нервной клетки очень важно для развития теоретических и прикладных аспектов фундаментальной нейроиммунологии. АМА, которые проходят через гематоэнцефалический барьер и действуют как эндогенные модуляторы нейрональной активности, могут вызывать изменения функции мозга. Эти изменения могут быть причиной нарушения функции мозга, в результате которых возникают психические нарушения, сопровождающиеся появлением новых АМА в сыворотке крови.

Влияние АМА на нейроны изучалось в двух модельных системах — на срезах крысиного гиппокампа и изолированном нейроне виноградной улитки. Поликлональные антитела к белку С-100 в концентрации 20—40 мкг/мл оказывали заметное влияние на электрическую активность пирамидных нейронов гиппокампа мозга крысы. В течение первых 2—3 минут после аппликации антител наблюдалась легкая (5—7 mV) деполяризация пирамидных нейронов при постоянной мощности резистентности мембраны. Это сопровождается увеличением амплитуды возбуждающих постсинаптических и фокальных потенциалов, зарегистрированных в поле СА1 гиппокампа. Последующая перфузия гиппокампальных срезов антителами вела к такому прогрессирующему увеличению деполяризации мембраны, что мембранный потенциал падал до нуля. В этом случае резистентность мембран пирамидных нейронов снижается в среднем в два раза, тогда как амплитуда EPSP и фокальные потенциалы практически равны нулю. Отмывание этих препаратов контрольным раствором в течение 10—15 минут приводило к нормализации потенциалов мембраны и остаточной и гиперполяризации. После промывания препаратов мембраны величина резистентности входа и амплитуда EPSP становились нормальными в течение 10—20 минут. В тоже самое время не наблюдалось восстановления амплитуды фокального потенциала после инкубации антител с мембранами в течение 30—40 минут.

В экспериментах с нейронами виноградной улитки взаимодействие антител против белка С-100 с нейронами вызывало сходный деполяризирующий эффект, который после удаления антител быстро исчезал после кратковременной гиперполяризации. Эксперименты с использованием метода voltage—clamp показали, что антитела к С-100 белку вызывали приток, а их удаление — отток в нейронах виноградной улитки. Анализ взаимоотношений между 1-У (current voltage) мембраны в присутствии антител к белку С-100 позволил продемонстрировать параллельный сдвиг этого параметра в мембранном потенциале в области 30—110 mV Сохранение активности антител при отсутствии натрия в растворе не может происходить за счет равновесных изменений проводимости Na+ и К+. Одним из возможных объяснений для такого независимого от потенциалов притока, вызванного в нейрональной мембране антителами к белку С-100, является ингибирование Na, К-АТФ-азы. Последняя действует на ионный насос и таким образом индуцирует отток Na+ из мембраны.

Особый интерес представляют специфические эффекты антител к различным мозговым белкам, которые участвуют во взаимодействии со структурными компонентами нейрональной мембраны. Антитела к микросомальной фракции мозга крысы в противоположность действию антител к белку С-100, не вызывают деполяризации в мембране нейрона виноградной улитки. Специфический эффект этих антител состоит в стимуляции ионного тока через Са2+ каналы. Эксперименты, в которых надежно блокируются Са2+ каналы с помощью Со2+ позволили продемонстрировать, что антитела значительно уменьшают или даже полностью элиминируют ингибирующий эффект Со2+. Эти данные позволяют предположить, что антитела к микросомальной фракции могут быть причиной структурных изменений Са2+ каналов и ослабления связи двухвалентных катионов в этих каналах, что в свою очередь, вызывает увеличение ионного тока через мембрану.

СОСТОЯНИЕ Т- И В-ЛИМФОЦИТОВ ПРИ ШИЗОФРЕНИИ

Перед рассмотрением роли Т- и В-лимфоцитарных популяций при психических расстройствах нам хотелось бы подчеркнуть следующие факты.

Т-лимфоциты человека обычно классифицируются в 2 группы в соответствии с их способностью связывать Fc фрагмент иммуноглобулина. В связи с этим Т-лимфоциты, связывающие Fc фрагмент иммуноглобулина G, относятся к Ту-клеткам. а те, которые связывают Fc фрагмент иммуноглобулина М — к Тц клеткам. Функционально Ту — лимфоциты обычно рассматриваются как Т-су-прессоры, а Тц-лимфоциты — какТ-хел-перы. Это свойство лимфоидных клеток, а также метод розеткообразования с использованием эритроцитов быка, конъюгированных с иммуноглобулином G, используется при изучении субпопуляций, обогащенных Т-супрессорами (Ту).

Изучение Т-супрессоров при шизофрении показало, что независимо от формы болезни, число Ту клеток у больных было значительно ниже, чем таковое у лиц контрольной группы.

Интересно отметить, что введение психотропных препаратов больным шизофренией приводило к еще большему уменьшению пропорции Ту клеток в периферической крови этих больных.

Дальнейшие исследования были проведены с целью изучения возможности обратимости наблюдаемого феномена. Другими словами, существенно было обнаружить факты, свидетельствующие о том, насколько дефицит Ту — лимфоцитов можно рассматривать как врожденный или индуцированный, т. е. вызванный блокировкой тех рецепторов, которые участвуют в тесте розеткообразования, с помощью которого выявлялись эти клетки. Для того, чтобы прояснить ситуацию, мы использовали подход, предусматривающий предварительную обработку лимфоцитов проназой. Известно, что этот фермент способствует «снятию» всех поверхностно расположенных рецепторов клетки. Однако при отсутствии необратимых поломок «голая» клетка благодаря наличию механизмов, способствующих синтезу рецепторов, полностью восстанавливает последние на своей поверхности. Эти эксперименты, проведенные с использованием лимфоцитов больных шизофренией, подтвердили гипотезу о возможности восстановления дефицита Ту — лимфоцитов у больных шизофренией. После обработки лимфоцитов больных проназой и последующей инкубации при 37°С в течение ночи число Ту — клеток у больных восстанавливалось и достигало уровня этих клеток у лиц контрольной группы.

Данные этих экспериментов свидетельствуют о том, что Fc рецепторы на части лимфоцитов больных шизофренией очевидно блокируются и не могут быть идентифицированы в рутинном тесте розеткообразования с использованием бычьих эритроцитов, конъюгированных иммуноглобулином G, что оценивается как дефицит Ту — клеток при шизофрении.

Дальнейшие исследования показали, что фактор, способный блокировать Fc рецептор, содержится в сыворотке крови больных шизофренией: после инкубации лимфоцитов периферической крови здоровых доноров в среде, содержащей сыворотку крови больных шизофренией, число Ту — клеток в периферической крови здоровых лиц значительно снижается. В тоже самое время число Ту-клеток в периферической крови, полученной от больных шизофренией, не изменяется после инкубации лимфоцитов в среде, содержащей сыворотку крови здоровых.

Эти данные позволяют предположить, что в сыворотке крови больных шизофренией имеется фактор, который блокирует Fc рецепторы для иммуноглобулина G на части лимфоцитов крови. Действие этого блокирующего фактора несколько уменьшается при отмене больным лечения психотропными препаратами и полностью исчезает после обработки лимфоцитов проназой и последующей инкубации при 37°С.

Изучение роли В-лимфоцитов при шизофрении значительно интенсифицировалось за последнее десятилетие. Интерес к исследованию этой стороны иммунитета обусловлен в основном появившейся обширной информацией относительно механизмов развития аутоиммунных реакций в тканях. Если раньше ключевая роль в поддержании аутотолерантности (толерантности к антигенам собственных тканей) отводилась Т-лимфоцитам, самые последние данные свидетельствуют о вовлечении в этот процесс В-лимфоцитов. Снижение регуляторной активности супрессорных Т-лимфоцитов при шизофрении в результате уменьшения числа нормально функционирующих Ту-клеток ведет к пролиферации, дифференцировке и накоплению аутоагрессивных клонов В-лимфоцитов, которые, в свою очередь, начинают продуцировать антитела против антигенов собственных тканей, в частности антигенов мозга.

Использование иммунофлюоресцентных методов позволило продемонстрировать, что пропорция В-лимфоцитов в периферической крови больных шизофренией значительно увеличивается по сравнению с таковой у здоровых.

Изучение способности В-лимфоцитов продуцировать иммуноглобулины продемонстрировало, что функциональная активность этих клеток при шизофрении увеличена. Было показано, что увеличение количества В-лимфоцитов сопровождается накоплением в них цитоплазматических иммуноглобулинов. Эта тенденция сохраняется, если лимфоциты периферической крови больных культивировали в течение 7 дней с поликлональным В-клеточным митогеном пыльцы (PWM), который, как известно, вызывает дифференцировку В-клеток и запускает в них синтез иммуноглобулинов. Пропорция синтезирующих иммуноглобулин G клеток среди лимфоцитов периферической крови, культивируемых в присутствии пыльцевого митогена PWM, заметно возрастает и в культурах лимфоцитов крови больных шизофренией бывает значительно большей, нежели в культурах лимфоцитов крови здоровых.

Эти результаты указывают, что наблюдаемое при шизофрении уменьшение количества супрессорных Т-лимфоцитов сопровождается повышением активности В-системы иммунитета. Сходные изменения в иммунной системе выявляются при развитии аутоиммунных заболеваний или заболеваний, в патогенезе которых обнаруживается аутоиммунный компонент. Это позволяет рассматривать описанные выше результаты как дополнительное доказательство сходства шизофрении с аутоиммунными заболеваниями. Вернемся теперь к рассмотрению факторов, которые блокируют или видоизменяют Fc рецепторы на поверхности Т-лимфоцитов, в результате чего обнаруживается уменьшение числа супрессорных Т-клеток у больных шизофренией. Хотя окончательных выводов сделать пока нельзя, можно сделать несколько предварительных предположений.

Известно, что психотропные лекарства, используемые для лечения больных шизофренией, способные блокировать Fc рецепторы на поверхности супрессорных Т-лимфоцитах, при известных обстоятельствах могут привести к уменьшению числа Ту — лимфоцитов. После отмены терапии нейролептиками происходит увеличение пропорции Т-лимфоцитов у больных. Однако это увеличение статистически не значимо и оно не достигает уровня этих клеток у здоровых. В условиях in vitro число Fc рецепторов на Ту-клетках очевидно восстанавливается полностью только после обработки проназой. Возникает вопрос, можно ли предотвратить возникновение блокады Fc рецепторов на поверхности Ту-клеток у больных шизофренией?

Прогресс в теоретической и клинической иммунологии в последние годы позволяет предположить, что резистентность к психотропным препаратам, развивающаяся у больных шизофренией, связана с иммунологическими механизмами и может быть преодолена введением в организм иммуномодуляторов, которые помогут скорригировать изменения в иммунной системе, возникшие у больного.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИММУНОМОДУЛЯТОРОВ В ТЕРАПИИ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ

В последнее десятилетие в клиническую практику введено большое количество иммуномодуляторов. Наиболее распространенным среди них является левамизол. Он представляет собой левовращающий изомер синтетического хлористоводородного тетрамизола.

Действие левамизола начинается немедленно после его введения и выражается в усилении иммунологической реактивности. Экспериментальные данные показали, что эффект препарата обусловлен прежде всего его влиянием на клетки, осуществляющие иммунную реакцию. Левамизол способен усиливать целый ряд функций периферических Т-лимфоцитов и фагоцитов: пролиферацию Т-клеток, способность их образовывать Е-розетки, фагоцитарную активность и направленный хемотаксис фагоцитов, выработку лимфокинов лимфоцитами, стимулированными митогенами.

Анализ влияния иммуномодулятора на отдельные субпопуляции лимфоцитов показывает, что левамизол с определенной степенью избирательности стимулирует супрессорные Т-лимфоциты (т. е. Ту — клетки), в связи с чем было высказано предположение, что одним из показаний для применения препарата является уменьшение количества супрессорных Т-лимфоцитов в организме.

Исходя из вышесказанного, представлялось важным изучить возможность применения левамизола в комплексной терапии больных шизофренией. У которых регистрировалась резистентность к психотропным препаратам, т. е. проводимая больным длительная (2—3 месяца) нейролептическая терапия была практически неэффективна.

С целью преодоления терапевтической резистентности к психотропным препаратам у больных шизофренией им вводили левамизол в комбинации с нейролептиками (такими как галоперидол, трифлуоперазин, мажептил и аминазин). Все больные в соответствии с течением болезни были распределены в 2 группы.

Первая группа (группа I) включала 13 больных (все мужчины) в возрасте от 23 до 37 лет с неблагоприятным течением юношеской параноидной шизофрении (МКБ-9, индекс 295,1 или 295,2); вторая группа (группа 2) состояла из 13 больных того же возраста (все мужчины) с малопрогредиентной (так называемой вялотекущей) шизофренией (МКБ-9 индекс 295,5).

Клиническое обследование больных группы 1 установило у них психическую недостаточность шизофренического типа с галлюцинаторно-параноидным синдромом; у больных 2 группы выявлялись личностные нарушения шизофренического типа, сопровождающиеся ипохондрией и вялотекущим шизоаффективным психозом.

Различия в возрасте, времени обследования и длительности болезни были статистически не значимы.

Левамизол применяли в разовой дозе 150 мг на прием 2 раза в неделю. Обязательным был контроль за составом крови (клинический анализ крови проводился после каждого приема препарата).

Больные обследовались трижды: до начала приема левамизола (I), через 3 недели (II) и через 6 недель (III) после начала приема левамизола.

Изменения психического состояния оценивалось как: заметное улучшение, слабое улучшение, отсутствие улучшения, ухудшение.

Для оценки количества супрессорных Т-лимфоцитов в периферической крови больных шизофренией и здоровых использовался тест розеткообразования с эритроцитами быка, сенисибилизированными иммуноглобулином G кролика.

Исследование в I группе проводилось путем двойного слепого контроля: 6 больных получали левамизол, 7 других — плацебо.

Иммунологическое обследование показало, что у больных I группы, получавших левамизол, число супрессорных Т-лимфоцитов статистически значимо увеличивалось (от 16,6 % до 22,8 %, р<0,01). Никакого увеличения количества супрессорных Т-лимфоцитов не наблюдалось у больных, получавших плацебо (от 16,6 % до 18,0 %, р>0.1). Пропорция Ту-клеток в периферической крови здоровых была равна 23 %.

Таким образом можно сказать, что левамизол полностью восстанавливал величину изучаемого иммунологического параметра у больных шизофренией. Однако наблюдаемые при этом изменения клинической картины были неоднородны и выражены слабо.

В группе пациентов, получавших левамизол в комбинации с нейролептиками, терапевтический эффект наблюдался в 50 % случаев. Он проявлялся в виде легкой стимуляции, снижении поведенческих нарушений и редукции активности позитивных симптомов. Этот эффект был нестабильным: через 7 дней наступало ухудшение психического состояния (состояние стало прежним), несмотря на продолжающееся введение левамизола.

Во 2 группе всем 13 больным вместе с нейролептиками вводили левамизол по указанной выше схеме.

Изменения иммунологических показателей у больных этой группы были сходны с таковыми, наблюдаемыми у больных 1 группы. Во всех случаях использование комбинированного лечения (нейролептики + левамизол) приводило к быстрому увеличению числа супрессорных Т-лимфоцитов до уровня этих клеток у здоровых и оставалось таким в течение всего периода наблюдения (3—4 месяца).

Это сопровождалось изменениями психического состояния больного. Заметное улучшение выявлялось у 7 больных, слабое улучшение у 6 пациентов. В процессе использования комбинированного лечения (нейролептики + левамизол) ни у одного больного не наблюдалось ухудшения клинического состояния.

Больные шизофренией 2 группы в противоположность больным 1 группы характеризовались позитивными сдвигами в психическом состоянии. Первые симптомы улучшения в большинстве случаев наблюдались через 2—3 недели после начала лечения и сохранялись в течение всего периода наблюдения (4 месяца). Клиническое обследование показало, что наилучшие терапевтические результаты наблюдались у больных с шизоаффективными нарушениями. У больных с психопатией эффект левамизола был выражен слабее. Позитивный эффект левамизола коррелировал также с течением болезни, будучи более выраженным в случаях с шубообразной шизофренией.

Обнаружена корреляция между клиническим эффектом комбинированной терапии и эффектом используемого иммуномодулятора на иммунологические параметры: клиническое улучшение было заметнее у тех больных, у которых иммунная система была более чувствительной к действию иммуномодулятора, т. е. лимфоциты периферической крови больных о заметным улучшением психического состояния реагировали на левамизол более активно, чем таковые больных без изменений в психическом состоянии после комбинированного лечения.

Кроме того, следует подчеркнуть, что пребывание в стационаре значительно (в 1,5 раза) укорачивается у больных, которые получали комбинированное лечение (нейролептики +левамизол).

Такие различия терапевтического эффекта левамизола на клиническое состояние больных 1 и 2 группы по видимому связаны с различной степенью тяжести и прогредиентности болезни. Все случаи в 1 группе, когда использование комбинированной терапии (нейролептики + левамизол) практически не имело эффекта (за исключением кратковременной стимуляции и некоторого улучшения поведения), характеризовались психической недостаточностью и злокачественным течением. Во 2 группе наоборот все случаи можно оценить как доброкачественные. Это обстоятельство ни в коей мере не снижает значимости наблюдаемого феномена, но наоборот открывает путь для дальнейших экспериментов.

Наш опыт показал целесообразность использования левамизола в комбинации с нейролептиками для лечения и некоторых резистентных к психотропным препаратам больных шизофренией. Иммуномодулирующий эффект левамизола по видимому влияет на взаимодействие психотропных лекарств с соответствующими рецепторами. Наши данные свидетельствуют также о возможной патогенетической роли феномена уменьшения количества супрессорных Т-лимфоцитов при шизофрении, поскольку восстановление их числа до уровня нормы вызывало заметное улучшение в психическом состоянии больных.

Если размышлять о роли факторов, ответственных за уменьшение количества супрессорных Т-лимфоцитов при шизофрении, следует особое внимание обратить на циркулирующие в организме человека эндогенные факторы, обладающие способностью взаимодействовать с компонентами поверхности клетки. В современной научной литературе имеется большое количество сообщений, касающихся специфических для мозга продуктов жизнедеятельности иммуноцитов — лимфокинов и монокинов, а также цитокинов мозгового происхождения, которые оказываются специфическими для иммуноцитов. Считается, что эти биологически активные субстанции играют существенную роль в возникновении, развитии и регуляции иммунных реакций, в формировании воспалительной реакции в тканях периферических. Существуют также данные, заставляющие думать, что биологические продукты жизнедеятельности стимулированных лимфоцитов и моноцитов также играют определенную роль в запуске иммунных реакций в центральной нервной системе. В этом контексте особое значение приобретают факторы, которые способны ускорять созревание Т- и В-лимфоцитов и стимулировать или ингибировать кооперирование макрофагов с Т- и В-лимфоцита-ми. Следует также ожидать, что уже известные лимфокины и монокины при известных обстоятельствах будут проявлять еще не описанные эффекты на мозговые и лимфоидные клетки. Сходным образом предполагается, что цитокины мозгового происхождения могут также модулировать иммунные реакции, т. е. осуществлять эффекты, которые традиционно приписывались только лимфокинам и монокинам.

Наши знания большинства факторов, которые продуцируются клетками нервной и иммунной системы, еще не достигли уровня, позволяющего объяснить их биологические эффекты присутствием конкретной субстанции, имеющей определенную химическую структуру. Вполне вероятно предположить, что активным звеном в продуцировании этих эффектов являются универсальные биологически активные субстанции, например, регуляторные пептиды. Так было показано, что иммунологически компетентные клетки могут синтезировать субстанции, которые обладают иммунореактивностью в отношении тиреотропина, кортикотропина и соматотропина. Эндогенные опиоиды являются компонентами продуктов, синтезируемых стимулированными лимфоцитами периферической крови и культивируемыми клетками костного мозга, а также выявляются в тимусе и макрофагах селезенки. Рецепторы для регуляторных пептидов, которые существуют на поверхности лимфоцитов крови, также интенсивно изучаются в настоящее время.

Клетки нервной и иммунной системы имеют на своей поверхности набор одинаковых рецепторов для биологически активных субстанций, таких как регуляторных пептидов, биогенных аминов, стероидов и др. Очевидно, что эти клетки способны и синтезировать упомянутые субстанции. Поэтому изменения, возникающие в центральной нервной системе могут стать причиной изменений метаболизма биологически активных субстанций в периферических органах и тканях. Изменение уровня гормонов в крови больных с психическими нарушениями описаны многими исследователями.

Дальнейшее выяснение роли универсальных регуляторных агентов в патогенезе иммунных нарушений, сопровождающих развитие психических заболеваний, требует дополнительных детальных исследований.